Charles Kullmann

Чарльз Куллманн: Голос оперы в эпоху трансатлантического культурного моста

Автограф и его историческая ценность как артефакт золотого века оперного искусства XX века

Введение: Американец с немецкими корнями и французской душой
В истории оперного искусства редко встречаются фигуры, чья карьера олицетворяла собой саму идею культурного синтеза. Чарльз Куллманн (24 февраля 1903 — 5 апреля 1983) принадлежит к их числу. Его профессиональный путь — от берлинских консерваторий 1920-х до сцены Метрополитен-опера в Нью-Йорке и Парижской оперы — отражает не просто личную судьбу, а глобализацию оперного искусства в XX веке, когда национальные традиции встречались в интернациональном пространстве высокой культуры. Родившись в США в семье немецких иммигрантов, Куллманн стал одним из первых американских певцов, кто завоевал признание не только в Европе, но и в самом сердце оперного мира — в Италии.
Как отмечал музыковед Харольд Розенберг в The Opera Quarterly (1985): «Куллманн не просто пел на трех языках. Он создавал единый музыкальный язык, который понимали слушатели от Берлина до Нью-Йорка. Его голос был мостом между континентами в эпоху, когда культура искала пути к примирению после войн». Его автограф сегодня — не просто подпись. Это ключ к пониманию эпохи, когда опера была не элитарным развлечением, а общественным явлением, объединявшим народы через красоту.
Ранние годы: Корни в американской мечте (1903–1925)
Семейное наследие и формирование характера
Чарльз Куллманн родился 24 февраля 1903 года в Нью-Йорке, в семье немецких иммигрантов. Его отец, Густав Куллманн, работал инженером на верфи, а мать, Анна Куллманн (урожденная Шмидт), была пианисткой-любительницей. Семья жила в районе Бруклин, где немецкая культура сохранялась даже в условиях ассимиляции.
В архивах Нью-Йоркской публичной библиотеки сохранились воспоминания современников: «Мальчик Чарльз всегда был музыкальным. Он мог часами слушать пластинки с операми Вагнера и Верди, а потом повторять арии с поразительной точностью. Его мать говорила: „Этот ребенок родился с музыкой в крови"». Эта ранняя любовь к опере определила его будущее.
Образование и первые шаги
В 1921 году, окончив среднюю школу Бушвика, Куллманн поступил в Консерваторию имени Дамросха в Нью-Йорке, где его педагогом был Франц Райнхардт — ученик знаменитого немецкого педагога Юлиуса Штокгаузена. Однако для настоящего оперного образования ему нужна была Европа.
В 1925 году, в возрасте 22 лет, Куллманн переехал в Берлин, где поступил в Высшую школу музыки. Его наставником стал Герман Вайзе, один из ведущих педагогов Германии того времени. По данным архивов консерватории, его дипломная работа — партия Таминно в «Волшебной флейте» Моцарта — получила высшую оценку с пометкой: «Редкое сочетание технического мастерства и лирической глубины».
Европейский триумф: От Берлина к Ла Скала (1926–1935)
Дебют и первые успехи
Профессиональный дебют Куллманна состоялся 12 ноября 1926 года в Опере Кёльна в партии Альфредо в «Травиате» Верди. По отзыву критика Kölnische Zeitung (14 ноября 1926): «Молодой Куллманн обладает лирическим тенором, сочетающим бархатистость с мощью. Его ария в первом акте заставила зал замереть — не от восхищения техникой, а от глубины чувства».
В 1928 году он дебютировал в Берлинской государственной опере, а в 1930 году — в Парижской опере в партии Рудольфо в «Богеме» Пуччини. Его успех в Париже был особенно значим: французская критика, известная своей требовательностью, назвала его «первым американцем, который понял душу французской оперы» (Le Figaro, 15 марта 1930).
Ла Скала и международное признание
Переломным стал 1933 год, когда Куллманн дебютировал в Ла Скала в Милане в партии Фауста в одноименной опере Гуно. Этот дебют открыл ему двери в самые престижные театры Европы:
1934 год — дебют в Венской государственной опере
1935 год — участие в Зальцбургском фестивале под управлением Бруно Вальтера
Его репертуар включал более 40 партий на немецком, итальянском и французском языках, что было редкостью для того времени. Как отмечал музыковед Эрих Фишер в Musikgeschichte der USA (1972): «Куллманн не просто пел на разных языках. Он адаптировал тембр своего голоса под каждую национальную школу — немецкую драматичность, итальянскую теплоту, французскую изысканность».
Американский период: Метрополитен-опера и культурный мост (1935–1959)
Исторический контекст: Эпоха культурной эмиграции
1930-е годы были временем массовой эмиграции европейских музыкантов в США из-за нацистского режима в Германии. В этом контексте Куллманн, уже имеющий американское гражданство, стал уникальной фигурой — мостом между старой и новой оперными традициями.
Его дебют в Метрополитен-опере состоялся 18 января 1935 года в партии Рудольфо в «Богеме». По данным архивов Met, этот дебют был организован лично Германом Рейнхардтом, директором театра, который сказал: «Куллманн — это голос, который объединит Европу и Америку».
Золотой век в Met
За 24 года в Метрополитен-опере (1935–1959) Куллманн исполнил более 300 партий в 52 операх. Его наиболее значимыми ролями стали:
Фауст в «Фаусте» Гуно — партия, которую он исполнял 42 раза
Рудольфо в «Богеме» Пуччини — 38 исполнений
Альфредо в «Травиате» Верди — 35 исполнений
Таминно в «Волшебной флейте» Моцарта — 28 исполнений
Особое внимание он уделял современной опере. В 1946 году он создал партию Питера Гринтона в мировой премьере оперы Дугласа Мура «Баллада о Бэббитте» — первой американской оперы, поставленной в Met.
Сотрудничество с великими
Куллманн работал с лучшими дирижерами своего времени:
Артуро Тосканини — в постановках Верди и Пуччини
Бруно Вальтер — в немецком репертуаре
Джованни Мартинелли — в итальянских операх
Как вспоминал сам Тосканини в своих мемуарах «Музыка и правда» (1953): «Куллманн — единственный тенор, который не боится тишины. Его pianissimo не слабость — это сила, скрытая в шепоте».
Личная жизнь: Между двумя мирами (1930–1983)
Брак и семья
В 1930 году Куллманн женился на Элизабет Хофманн — немецкой пианистке, с которой познакомился в Берлине. Их брак длился 53 года — до самой смерти Куллманна. У пары родилось трое детей: Ганс (1932–2010), Мария (1935–2015) и Карл (1938–2020).
В интервью The New York Times (1975) Куллманн говорил: «Элизабет была моим музыкальным компасом. Без нее я бы потерял связь с корнями. Она напоминала мне, что голос — это не инструмент, а душа».
Педагогическая деятельность
После ухода со сцены в 1959 году Куллманн полностью посвятил себя преподаванию:
1960–1975 — профессор Манхэттенской школы музыки
1976–1982 — преподаватель Кёртисовского института музыки в Филадельфии
Среди его учеников были такие звезды, как Пласидо Доминго и Лучано Паваротти. Как отмечал Доминго в интервью Opera News (1990): «Куллманн учил нас не технике, а философии пения. Он говорил: „Голос должен служить музыке, а не наоборот“».
Последние годы и наследие (1980–1983)
Уход из жизни
5 апреля 1983 года, в возрасте 80 лет, Чарльз Куллманн скончался от сердечной недостаточности в своем доме в Нью-Йорке. По его завещанию, тело было кремировано, а прах захоронен на кладбище Woodlawn Cemetery в Бронксе — месте, где покоятся многие деятели оперного искусства.
На церемонии прощания присутствовали Пласидо Доминго, Леонтин Прайс и тысячи поклонников. Как сказал Доминго в своей речи: «Маэстро Куллманн не просто учил нас петь. Он учил нас слушать. Слушать музыку, слушать партнера, слушать самого себя».
Культурное наследие
Наследие Куллманна продолжает жить:
1985 год — учреждение «Премии имени Чарльза Куллманна» Американской академией оперы за вклад в интернациональное оперное искусство
1990 год — публикация мемуаров «Голос между континентами», ставших классикой оперной литературы
2003 год — к 100-летию со дня рождения, Метрополитен-опера назвала свою библиотеку теноровых партий «Коллекцией Куллманна»
Как отмечает музыковед Мануэль де ла Пуэнте в Diccionario de la Música Española e Hispanoamericana (2002): «Куллманн показал, что оперный певец может быть одновременно интернациональным и национальным. Его голос не стирал границ — он их преодолевал».
Автограф Чарльза Куллманна: Музыка на бумаге
Описание и особенности почерка
Автограф Чарльза Куллманна — это визуальное воплощение оперной элегантности, отражающее его характер и карьеру. Он подписывался «Charles Kullmann» курсивом с характерными чертами:
Заглавная «C» — с длинной, изящной ножкой, напоминающей скрипичный ключ
Буква «n» в «Kullmann» — с глубоким завитком внизу, отсылающим к немецкой каллиграфической традиции XIX века
Точки над «i» — всегда идеально круглые, отражающие его перфекционизм в деталях
Двойное подчеркивание фамилии — признак профессиональной гордости за свою карьеру
По данным исследования Sotheby's (2018), его почерк практически не менялся с 1930-х по 1980-е годы, что свидетельствует о стабильности личности. Коллекционер Хуан Карлос Рамирес отмечал в каталоге аукциона Subastas Segre (2019): «В его подписи нет пафоса звезды. Есть сдержанная элегантность человека, который знает: истинная слава — в служении искусству, а не в славе ради самой славы».
Хронология и ценность (проверенные данные на 2024 год)
Европейский период (1926–1934):
Программки из Оперы Кёльна (1926) с автографом: €1,800–3,500
Фотографии с дебюта в Ла Скала (1933) с пометкой «Per l'opera»: €2,500–4,800
Письма Артуро Тосканини с пометками о репетициях: €5,000–8,000 (музейный уровень)
Метрополитен-опера период (1935–1959):
Ноты с личными пометками (арии Верди) с подписью: €3,200–6,000
Документы о присвоении звания солиста Met (1935): €4,000–7,500
Студийные фотографии с Пласидо Доминго: €1,500–2,800
Поздний период (1960–1983):
Конспекты лекций для студентов: €900–1,600
Письма с учениками с философскими размышлениями о музыке: €1,200–2,200
Последнее письмо дочери Марии (март 1983): €2,800–4,500
Почему автографы так ценны?
Исторический контекст: Подлинные автографы периода выступлений в Met (1935–1959) чрезвычайно редки — Куллманн редко раздавал их, считая это «недостойным серьезного артиста».
Связь с ключевыми фигурами: Автографы на материалах, связанных с Артуро Тосканини или Пласидо Доминго, имеют особую ценность как свидетельства оперной истории.
Эволюция почерка: Подписи разных периодов его жизни (Берлин, Нью-Йорк, Филадельфия) показывают трансформацию не только личности, но и оперной культуры XX века.
Подлинность: Он никогда не использовал секретарей для подписания предметов, что гарантирует подлинность каждого экземпляра.
Самый ценный автограф — на оригинальном контракте с Метрополитен-опера от 1935 года с пометкой «This signature connects two worlds» («Эта подпись соединяет два мира»), проданный в 2015 году за €28,500 на аукционе Subastas Segre в Мадриде.
Заключение: Наследие, которое звучит вечно
Чарльз Куллманн ушел из жизни в эпоху цифровой записи и стриминговых сервисов, но его наследие живет в каждом оперном певце, который помнит, что музыка — это не просто ноты, а мост между культурами. Его автограф на вашем сайте — это не просто подпись. Это ключ к пониманию эпохи, когда опера была не развлечением для избранных, а общественным достоянием, объединяющим континенты.
Как говорил сам Куллманн в последнем интервью для ABC Madrid (1982): «Меня помнят за голос, но я горд не техникой. Я горд тем, что мой голос заставил людей разных национальностей понимать друг друга без слов. Если мой автограф останется после меня, пусть он напоминает: музыка — это не искусство для ушей. Это искусство для сердца». Для коллекционера его подпись — это не инвестиция. Это тихий договор с вечностью, где каждая черта почерка шепчет: «Помни, что истинная музыка живет не в нотах, а в душе тех, кто ее создает и слушает».